Уже более века Швейцария является наиболее продвинутым примером прямой демократии в мире: это система, в которой граждане не только избирают представителей, но и могут напрямую влиять на законодательный процесс посредством референдумов и народных инициатив. Собрав 50 000 подписей, можно вынести на голосование парламентский закон; собрав 100 000 — предложить поправку к Конституции. Однако следует отметить, что когда эти пороги были введены (в 1977 году), население Швейцарии составляло две трети от нынешнего.
Исторически этот механизм действовал как клапан сброса социальных напряжений, позволяя интегрировать политические конфликты в процесс принятия решений, а не радикализировать их. Не случайно Швейцария часто упоминается как образец стабильности: многие направления государственной политики — от системы социального обеспечения до пропорционального представительства — зародились именно благодаря народным инициативам.
Еще раз о цифрах: с 1891 года швейцарским избирателям предлагалось принять решение по 229 народным инициативам на федеральном уровне. Только 26 из них были приняты — примерно одна из десяти. До 1970 года средняя частота референдумов составляла около одного голосования в год: если быть более точным, то один вопрос в год. С начала нового тысячелетия мы наблюдаем более 4 инициатив в год.
Система под давлением
В последние годы, однако, этот баланс, похоже, нарушается. Частота голосований значительно возросла, а использование прямых инструментов стало более стратегическим и политизированным (или, если использовать очень модное в наши дни выражение, «инструментальным»). Референдумы больше не являются лишь инструментами участия, но и оружием для мобилизации избирателей и определения/изменения политической повестки дня.
Показательным примером является референдум, прошедший в минувшие выходные, по вопросу об ограничении численности населения 10 миллионами человек. Это предложение, поддержанное националистической правой партией, было отклонено 54,8 % проголосовавших (явка в 58 % считается высокой для Швейцарии). Оно могло поставить под угрозу основополагающие соглашения с Европейским союзом и доступ к квалифицированной иностранной рабочей силе. Тот факт, что такая радикальная мера реально могла получить поддержку (напомним, что за нее проголосовали 45,2% избирателей), свидетельствует об изменении политического климата.
Параллельно с этим другие недавние голосования демонстрируют растущую непредсказуемость: налоговые, пенсионные или экологические реформы могут быть одобрены или отклонены вопреки мнению правительства и экономических элит, что является признаком ослабления традиционного технократического консенсуса и растущего недоверия к институтам, но прежде всего к правящему классу.
Парадокс прямой демократии
В центре дискуссии лежит парадокс: то, что делает швейцарскую систему инклюзивной, может также сделать ее нестабильной.
С одной стороны, прямая демократия расширяет представительство и делает политическую повестку дня более чувствительной к предпочтениям рядовых граждан, а не только экономико-финансовой элиты. С другой стороны, она может:
• способствовать выдвижению упрощенных предложений по сложным вопросам
• стимулировать эмоциональные и поляризующие кампании
• приводить к принятию решений, противоречащих экономическим или международным ограничениям
Кроме того, растущая профессионализация кампаний — включая сбор подписей и цифровой микротаргетинг — создает риск перехода власти в руки тех, кто располагает большими организационными ресурсами.
Предзнаменование для Европы?
Многие наблюдатели видят в Швейцарии «тревожный сигнал» для западных демократий. Темы, которые сегодня занимают центральное место в европейской дискуссии — иммиграция, отношения с ЕС, недоверие к институтам — проявились здесь раньше и в более прямой форме.
Швейцарская система референдумов делает видимыми напряжения, которые в других странах остаются скрытыми или сглаживаются партиями. Но именно поэтому она может их и усиливать, превращая каждый вопрос в дихотомическое противостояние.
В преддверии решающих голосований по отношениям с ЕС и по вопросам иммиграции 2026 год обещает стать решающим не только для Швейцарии, но и станет испытанием, позволяющим понять, остается ли прямая демократия фактором стабильности или становится мультипликатором политической неопределенности.
Заключение
Урок Швейцарии неоднозначен: прямое участие может укрепить демократическую легитимность, но требует прочных институтов, всеобщего доверия и тонкого баланса между участием и управляемостью.
В Европе, переживающей популистские настроения и кризис представительства, швейцарская модель не предлагает простого решения. Скорее, она заранее демонстрирует противоречия, с которыми многие демократии могут вскоре столкнуться.
Отказ от ответственности
Настоящий пост выражает личное мнение сотрудников Custodia Wealth Management, которые его подготовили. Он не является инвестиционными советами или рекомендациями, не представляет собой индивидуальную консультацию и не должен рассматриваться как приглашение к совершению сделок с финансовыми инструментами.
